facebook

Наталья задумчиво смотрела на спящего сынишку. Мальчишка, вдоволь набегавшись жарким летним днём по пыльной деревенской улице, умиротворённо сопел во сне, подперев ладошкой пухлую щечку. На глаза матери непроизвольно набежали слёзы. Жуткая мысль пронзила мозг — Антошки могло бы не быть! А она? Как бы сложилась её жизнь и как бы она жила все эти годы?

Сложно найти женщину, забывшую день появления своего ребенка на свет. Наталья не являлась исключением. Тот поначалу ужасный, а потом вдруг волшебный день она не забудет никогда.

…Никто не догадывался про её «интересное» положение. Наташке удалось скрыть беременность не только от матери, с которой они встречались не чаще раза в месяц, но и от девчонок-одногруппниц и соседок по общежитию. Спасала её фигура. Стройностью Наталья не отличалась никогда. Но вторую половину беременности ей приходилось изворачиваться самыми разными способами. Особенно любопытные интересовались, с чего бы это ее так разнесло, советовали поменьше трескать булок с маслом да колбасу. Она соглашалась, отводя глаза в сторону.

А потом она еще реже стала видеться с девчонками из группы — всех отправили на преддипломную практику в разные детские сады. Наташка осталась одна в комнате общежития. Ей повезло — соседки по комнате разъехались на практику по месту жительства. Поначалу она обрадовалась такому повороту событий. Возвращаясь вечером в комнату общежития, ей не приходилось утягивать живот, постоянно находиться настороже. Она быстро готовила ужин в общей кухне и скрывалась в своей комнате.

Наташка понимала — день икс случится очень скоро, но отгоняла от себя тяжелые мысли, надеясь неизвестно на что. Хотя один вариант она рассматривала: тайно родить ребенка в каком-нибудь укромном месте и оставить его там. Решила даже на днях сходить на берег реки и поискать такое место. Но судьба отвела ее от такого ужасного шага…

В то утро она проснулась раньше обычного. Почему-то не спалось. Решила приготовить завтрак, пока в студенческой кухне пусто. Поднялась с кровати и вдруг резкая боль свалила ее обратно в постель. Сначала Наташка надеялась, что боль отступит. Но приступы возвращались через какое-то время. Один из них оказался настолько болезненным, что она не выдержала и закричала. Её крик в тишине общежития прозвучал как сигнал тревоги.

Захлопали двери соседних комнат, послышались сонные голоса девчонок:
— Кто кричал?
— Это где?
— Кому плохо?
Очередной приступ боли вынудил Наташку громко застонать. Раздался стук в ее дверь. Она добралась до двери, повернула ключ в замочной скважине и сползла по стене на пол.

— Что с тобой? Ты чего? – посыпались вопросы от испуганных девчонок.
— Живот болит… — выдавила ответ Наташка.

Скорая приехала быстро. Две женщины в белых халатах вошли в комнату, глянули на Наташку и попросили всех выйти в коридор.

Через несколько минут они вывели Наташку в коридор. Студентки бросились к ним с вопросом:
— Вы её забираете? Что с ней?
Ответ поразил девчонок как удар молнии:
— Повезем рожать. Схватки у нее.

…Родила Наташка быстро. Мальчик родился здоровым. Но состояние малыша в те часы совсем не интересовало молодую мамашу. Она мысленно ругала себя на все лады, что не смогла родить тайно и теперь с ужасом ждала реакции окружающих и, конечно же, матери.

Наташка вздрогнула от звонка мобильного. Звонила Настя, девчонка из соседней комнаты общежития.
— Наташка, поздравляю! У тебя сын! Ну ты дала! Мы все в шоке! — радостно кричала Настя.
— Не ори! Нет у меня сына. Я буду от него отказываться, — почти прошептала в ответ Наташка.

Повисло молчание. Отдышавшись, Настя сказала:
— Ты дура? Мы сейчас твоей матери позвоним.
Наташка заплакала и отключила телефон. Она прекрасно знала, что ответит девчонкам её мать… Она приготовилась к самому худшему…

Через два часа опять зазвонил телефон. Наташка со страхом посмотрела на номер. Звонила Настя.
— Ну что еще? — заплаканным голосом спросила молодая мамаша.
— Наташка! — затарахтела в трубку Настя. — От ребенка не отказывайся. Мы все рассказали директору. Виктор Петрович велел передать, чтобы ты не отказывалась от ребенка. Он поможет!
— Как поможет? — Наташка даже плакать перестала.
— Сказал, поселят в отдельную комнату, соберут необходимые вещи. Короче, все нормально. Сдашь экзамены, получишь диплом и уедешь… — Настя запнулась.
— Куда? — опять заплакала Наташка.
— Ну не плачь… Видно будет. Звонили твоей матери. Она сказала, что ни ты, ни твой байстрюк ей не нужны…
Наташка чуть ли не завыла, хотя давно была готова к такому ответу матери, строго придерживающейся деревенских нравов.

…Отказную на сына Наташка не написала. Через несколько дней их выписали из роддома. Девчонки примчались к роддому и торжественно препроводили молодую мать с сынишкой в общежитие.

Директор колледжа сдержал слово. Наташку с ребенком поселили в отдельной комнате. Каково было её удивление, когда она увидела в этой комнате все необходимое для новорожденного. Даже детская коляска скромно стояла в углу.

Наташка не могла прийти в себя от изумления, когда к ней в комнату с некоторыми временными интервалами стали наведываться педагоги. А Людмила Ивановна, заместитель директора, вообще принесла вкусненный суп, молоко, еще кучу продуктов и целый час показывала ей, как надо ухаживать за новорожденным.

Чудеса случаются! Вот такое чудо произошло в жизни Наташки… Она смогла успешно сдать госэкзамены и оставалось только получить диплом, а потом… Потом она не знала, как быть. Виктор Петрович обещал до осени не выселять её из общежития под свою ответственность, а что же дальше?..

Наташка не спеша катила коляску по улице. Сынишка спал. Завтра — вручение дипломов. Она получила распределение в свой район. Но как она туда поедет? Наташа опустила голову, пытаясь спрятать от редких прохожих навернувшиеся на глаза слезы.

— Здравствуй, дочка!
Голос матери невозможно спутать ни с каким другим! Наталья подняла голову — перед ней стояла мать!
— Хватит дурить, поедем домой! Показывай внука! — сердитым голосом выдала мать.
— Так вот же он, смотри, — дрожащим голосом ответила ошарашенная дочь.

Мать, утирая слезы, шмыгая носом, осторожно заглянула в коляску.
— Ох, крошка какой! Дай-ка я покачу коляску. Небось, умаялась…

Двое